Гурченко Людмила Марковна

Жизнь моя, кинематограф, черно-белое кино!
Но в великой этой драме я со всеми наравне
тоже, в сущности, играю роль, доставшуюся мне.
Даже если где-то с краю перед камерой стою,
даже тем, что не играю, я играю роль свою.
Все проходит в этом мире, снег сменяется дождем,
все проходит, все проходит, мы пришли, и мы уйдем.
Все приходит и уходит в никуда из ничего.
Все проходит, но бесследно не проходит ничего,
потому что в этой драме, будь ты шут или король,
дважды роли не играют, только раз играют роль.
И над собственною ролью плачу я и хохочу,
по возможности достойно доиграть свое хочу, -
ведь не мелкою монетой - жизнью собственной плачу
и за то, что горько плачу, и за то, что хохочу.
О, как трудно, как прекрасно пить, любить,
идти на дно...
Жизнь моя, кинематограф, черно-белое кино!

Что от жизни быстротечной,
Что от счастья и беды,
Только шум прибоя вечный
И размытые следы.

Где искать в каких пределах
Тот гудящий теплоход,
Тот закат в барашках белых
И маяк волшебный тот?

Наше море, наша память,
Помоги нам как-нибудь
Что-то там еще исправить
И кого-нибудь вернуть.

Никого нельзя вернуть...
Ничего нельзя вернуть...

Я вижу вас, я помню вас
И эту улицу ночную,
Когда повсюду свет погас,
А я по городу кочую.

Ушёл из жизни не тот,
кто умер,
а тот, кто забыт.

Помню! Люблю! Скорблю!

Смотрю на небо, ночь спустилась,
Сияют ярко, две звезды.
А я молю ,чтоб ты приснилась,
И сердцу милые черты.

Вечная любовь.
Верны мы были ей.
Но время зло.
Для памяти моей,
Чем больше дней,
Глубже рана в ней.
Все слова любви
В измученных сердцах
Слились в одно.
Рыданья без конца.
Вечная любовь...

Я хочу тебе подарить свою нежность,
От которой сады зацветают весной...
Я хочу тебе подарить свою верность,
От которой Душе твоей будет покой.

Я тебя отвоюю у всех земель, у всех небес,
Оттого что лес - моя колыбель, и могила - лес,
Оттого что я на земле стою - лишь одной ногой,
Оттого что я о тебе спою - как никто другой.

Я тебя отвоюю у всех времен, у всех ночей,
У всех золотых знамен, у всех мечей,
Я закину ключи и псов прогоню с крыльца -
Оттого что в земной ночи я вернее пса.

Нет, я не верю в смерть любви.
Пусть ненависть умрет,
Пусть корчится она в пыли
И земля ей забьет рот.

Я любовь сквозь беду
Проведу, как по льду,
И упасть ей не дам.
На семь бед- мой ответ:
Где любовь, смерти нет.
Обещаю всем вам!

Спи,
ночь в июле только шесть часов...

Умeршим мир! Пусть спят в покое
В немой и черной тишине.
Над нами солнце золотое,
Пред нами волны - все в огне.

Умершим мир! Их память свято
В глубинах сердца сохраним.
Но дали манят, как когда-то,
В свой лиловато-нежный дым.

Умершим мир! Они сгорели,
Им поцелуй спалил уста.
Так пусть и нас к такой же цели
Ведет безумная мечта!

Умершим мир! Но да не встанет
Пред нами горестная тень!
Что было, да не отуманит
Теперь воспламененный день!

Умершим мир! Но мы, мы дышим,
Пока по жилам бьется кровь,
Мы все призывы жизни слышим
И твой священный зов, Любовь!

Умершим мир! И нас не минет
Последний, беспощадный час,
Но здесь, пока наш взгляд не стынет,
Глаза пусть ищут милых глаз!

...Розлетілись діточки її з села...
Опустіла і заснула рідна хата...
Та злітаються до іншого гнізда,
Щоб зігріти душі поруч голубята...

Что другим не нужно - несите мне!
Все должно сгореть на моем огне!
Я и жизнь маню, я и смерть маню
В легкий дар моему огню

Еще не раз вы вспомните меня
И весь мой мир волнующий и странный,
Нелепый мир из песен и огня,
Но меж других единый необманный

Пел соловей, ах, как он пел,
И тишина ему внимала, Как я хотел, чтоб он допел
О том, что не начать сначала.

А он свистал весь день и ночь,
А он выделывал коленца,
Как будто мне хотел помочь
Хотя б немного отогреться.

Боже, как нас разбросало,
По стране и по могилам;
Половины не найти и не собрать.
А казалось, что не мало
Во дворах тогда нас было,
Нынче хватит пальцев рук, пересчитать.

Есть имена и есть такие даты,-
Они нетленной сущности полны.
Мы в буднях перед ними виноваты,-
Не замолить по праздникам вины.
И славословья музыкою громкой
Не заглушить их памяти святой.
И в наших будут жить они потомках,
Что, может, нас оставят за чертой.

И в пёстрых сумерках
Уставшего сознанья
Слепят софиты……
Музыка всё тише……
А у ворот другого Мирозданья
Весенняя капель стучит по крышам……

Одни живут, чтобы умереть.
Другие умирают, чтобы жить вечно...

- Отче наш, що є на небесах!
Нехай святиться Ім'я Твоє.
Хай прийде Царство Твоє,
нехай буде воля Твоя
як на небі, так і на землі.
Хліб наш насущний дай нам сьогодні.
І прости нам провини наші,
як і ми прощаємо винуватцям нашим.
Не введи нас у спокусу,
але визволи нас від лукавого.

Благородное сердце твое-
Словно герб отошедших времен.
Освящается им бытие
Всех земных, всех бескрылых племен.

Если звезды, ясны и горды,
Отвернутся от нашей земли,
У нее есть две лучших звезды:
Это - смелые очи твои.

Сама! Одна добилась высоты!
…Военных песен добрые мотивы…
Вы- женственности Пик и красоты
Вы- эталон и хрупкости и силы!
…Осиротел «вокзал», разбит бокал…
Погасли Ночи Карнавальной свечи и в «Пёстрых сумерках»
Окончен бал……..
Несостоявшийся шестой весенний вечер……..

Но марта не сменил апрель
На страже росписей и правил.
Я памятник тебе поставил
На самой слёзной из земель.

Под небом северным стою
Пред белой, бледной, непокорной
Твоею высотою горной
И сам себя не узнаю.

Простите! Если было что не так.
А было!.. Просто недопонимали…
Ведь жить с талантом- это не пустяк!
И крылья Вам частенько подрезали…
- Дучурка! Дуй, вперёд! Гни до конца!
Напутствие отца - к работе стимул!
От новых взлётов замерли сердца,
Вы снова лучше всех, Вы снова Прима!

Вечная память

Внезапно закончился праздник.
Фонтан фееричный затух.
И больше не злит, и не дразнит
Посредственность серую звук
Её каблучков торопливых,
Легко выбивающих ритм
Души озорной и игривой...
Теперь она так же горит
Ярчайшей звездоё оптимизма
Средь тусклых унылых планет,
Вскипающего артистизма
Бросая нам вспышками свет...
Иль в небе, взлетев белой птицей,
Вся в биссере как в серебре
Кружит, чтоб о каждом молиться,
Кто помнит её на земле.
Не плачьте, танцуйте и пойте.
Отыграна главная роль
Без фальши с улыбкой в полёте
Сквозь время, сквозь слёзы, сквозь боль.
Кричите же «Браво!» царице,
Которая в роли любой,
Звездой став, а, может быть, птицей,
Останется вечно собой.

…Нам путь начертан горестный и
Странный
Сквозь стынь и зной.
И нету берегов обетованных
Душе живой.

Что стоит лепет наш о высших целях,
Надежд слепых младенческая речь,
Когда на свете самых драгоценных
Ни защитить не можем, ни сберечь?!

Когда бы мог слепец, ведомый страхом,
Постигнуть, что во мгле заключено!
Когда б земля, засеянная прахом,
Могла б родить здоровое зерно!

Когда бы над душой не нависал
Предательства Иудина оскал…

Я ухожу от колких взглядов,
Я ухожу от горьких слов.
Не надо мне, вы слышите, не надо:
Всё то, что в сердце вашем, нелюбовь.

Убивали Душу, убивали,
На кресте Христовом распинали.

Убивали Душу и убили,
А теперь рыдают на могиле.

Что ж теперь рыдать, стенать, молиться,
Осознать бы, кто её убийца...

А Душа убитая воскресла,
Припоясавши Законом чресла,

Одесную Отца Бога села:
- Аллилуйя!Сладостно запела.